Я и не думала, что после двадцати лет знакомства с Призраком
Оперы (я имею в виду именно мюзикл Ллойд Уэббера и именно классическую его
сценографию, так как модифицированные постановки не хочу даже видеть) я еще
могу узреть на сцене что-то новое для себя. И однако, в Москве меня ждал
сюрприз в лице Андрея Школдыченко.
Это было мое четвертое посещение Призрака оперы live, причем впервые билеты
брались «под люстру». Как-то уже несолидно для поклонницы сего произведения с
таким стажем до сих пор ни разу не испытать это предвкушение падения
многокилограммогого реквизита на голову… Мама моей спутницы, правда, несколько
напряглась, когда ей объяснили, что ее дочь едет в Москву и тратится на билет
первой категории с такой сомнительной целью, но по размышлении решила: Погибать, так вместе. Поскольку особого
выбора по части дат у нас не было, билеты были куплены задолго заранее, и потом
я время от времени справлялась, кто будет играть. Из трех моих предыдущих
просмотров Призрака, по-настоящему впечатлил меня только Эрл Карпентер в
Лондоне. Матиас Эденборн в Германии вызвал сонливость, а Иван Ожогин был хорош
визуально и вокально, но не оставил по себе неизгладимых воспоминаний, не
заметила я и каких-либо особых приемов, присущих именно ему (если не поминать
комичную разницу в росте между Призраком и его дублером).
Однако Ожогин в наш день был занят в другом месте, а у
Дмитрия Ермака в плане стоял почему-то дневной спектакль. Поэтому у меня уже
заранее теплилась надежда на Андрея – я действительно хотела его посмотреть, а
поскольку обычно он играет маленькие роли и заменяет Призрака лишь внезапно по
несчастному (или счастливому) случаю, вероятность застать его была крайне мала.
Вернее, зависела от чистой удачи. И, услышав более низкие, хрипловатые ноты в
голосе Призрака, я сразу поняла, что удача нам улыбнулась, и не только мою
спутницу – тоже фаната Призрака с многолетним стажем, - посетившую спектакль впервые,
ждет некий новый опыт.
Остальной каст я весь уже видела.
Кажется (потому что я не заметила в МДМ никакой возможности узнать, кто,
собственно, сегодня играет, в программки распечатка не вкладывалась и нигде
никакого такого списка я не заметила. Ну что им, чернил жалко?). Так что на
Призраке и сосредоточилась.
Мне показалось, что высокие ноты
в
Музыке ночи у Школдыченко
слабоваты, но мне сразу понравились его руки и жесты, а после уже и к голосу не
было никаких претензий, и эта мужественная хрипловатость оказывалась более чем
кстати, когда Призрак рычал в ярости или рявкал люстре свое фирменное
Давай!!!
Что касается той самой люстры,
сидели мы даже слишком близко (в четвертом ряду), она оказалась у нас слегка за
спинами, впрочем, притом как высоко и медленно она плывет, никакого эффекта и
не было. Заодно потерялся эффект от моей любимой сцены – Призрака на «Ангеле»,
так как «Ангел» висел прямо над нами, и его мощное скольжение вверх не
ощущалось, как должно. А ведь, как мне представляется, это одна из сцен,
наиболее трудных физически для актера – для этого взлета нужно иметь железные нервы.
В остальном, мое место в четвертом ряду у прохода было идеальным – я сидела по
центру, мне не мешали ни высокий край сцены, ни дым, заволакивающий первые
ряды, и никто не застил мне обзор (с моим ростом и везением я обычно не рискую
садиться даже во второй ряд).
В антракте смотрели сувениры. Появление
нормальной программки (к которой даже прилагался значок) – несомненный прогресс
по сравнению с предыдущим годом, когда предлагался только буклет с немецкими фотографиями. Любителя кукол
во мне удивили (чтобы не сказать больше) странные фигурки в коробочках по
качеству на уровне школьного кружка «умелые руки» и еще больше – цена этих
жалобных монстриков.
В сцене Маскарада я с удивлением обнаружила незнакомого мне до сих пор персонажа
– малосимпатичного толстого Вакха синего цвета. Его трудно не заметить – он
очень бросается в глаза большим синим пятном среди общей пестроты. Любопытно, я
не заметила сходного по фактуре клоуна, которого обычно играет Школдыченко –
наверно, Вакха изображал свинг с собственным костюмом? Или это у Андрея
почему-то теперь такой костюм?!
Во втором акте Призрак
Школдыченко мне нравился все больше и больше, и так мы добрались до ключевого
момента. Еще раз хочется упомянуть – мне очень нравится то, что Призрак в нашей
версии сам надевает Кристине на палец кольцо, как бы силой, потому что с ее
стороны жадными пальчиками нацеплять кольцо, прежде чем сорвать с него маску, —
уж слишком цинично. Грим за год лучше не стал – обилие красно-черных тонов мне
напомнило палехскую роспись. Чем дешевле грим Призрака, тем он ярче и
жизнерадостней. Зато радует, что с волосами у нас не перебарщивают, и они не
стоят странным ирокезом, как во многих постановках…
Итак, финальная сцена была
отыграна прекрасно, Кристина целует Призрака, тот трясущимися руками
отталкивает ее, и отбегает на авансцену, ища пространства для разрывающих грудь
эмоций… Для меня этот момент всегда самый сомнительный в пьесе. Почему он их,
собственно, отпустил? В оригинальном сюжете не час и не день прошел, было время
обдумать и взвесить, но вот так, когда события разворачиваются стремительно, и
подразумевается, что Кристина целует Призрака не ради спасения Рауля, а по
собственной инициативе, и Призрак вроде как должен это понимать (моя личная
версия: целуя Призрака во второй раз, Кристина лапает его по больной щеке, по
живому мясу, и он понимает, что любовь – это чертовски больно, ну вас на фиг).
В общем, редко когда для меня этот момент бывает сыгран убедительно. А Андрей
прошел перед залом, помахивая пальцем с выражением на лице: Щас… дайте мне это все осмыслить. А
когда Призрак пережигал веревку, и Кристина рвалась на помощь Раулю, и его жест
явно говорил: Погоди ты, не пищи, смотри,
что будет! В зале стоял хохот. И однако все это выглядело очень верным и
обоснованным психологически. Школдыченко по ходу всей пьесы был исключительно
психованным Призраком, и создалось впечатление, что поцелуй Кристины словно
вернул его реальности, и он постепенно, у нас на глазах, выплывает из тумана
безумия, осознает, что натворил, и просто стремится исправить что возможно. Не
очень романтично, возможно, зато менее мелодраматично. Я никогда и не верила в
большую любовь Призрака к Кристине – ему нужна была живая кукла, красивый
предмет обстановки и защита от одиночества. О любви, собственно, он начинает
говорить только, когда все уже кончилось. И оставил этот финал впечатление
конца не особо трагичного. Во
всяком случае, этот Призрак вряд ли исчез, чтобы покинуть этот мир. Скорее,
займется изобретательством и никогда в жизни не прикоснется к музыкальным
инструментам — в Love never dies для него я тоже не верю.
Не скажу, что это подход
правильный, но для разнообразия интересный и реалистичный.
