ЛЮДВИГ ЦВАЙ В ФЮССЕНЕ

Stehe auf, reite heim

Hoch zu Roß, durch dein Land,

Durch den Morgen mit wehenden Zügeln,

Bau ein Schloß wie ein Traum,

Bau mit mächtiger Hand

Und sein Name solle Zukunft sein…

Встань, садись на коня

И скачи по своей земле

Сквозь утро, отпустив поводья.

Возведи замок, подобный мечте,

Возведи могучей рукой,

И имя ему – Будущее.

Повторяюсь, но не могу начать рассказ иначе, ибо – свершилось! – мне удалось посетить мюзикл, о котором я мечтала десять лет, а именно, Людвиг цвай в Фестшпильхаусе Фюссен в городе Фюссен в баварской регионе Алльгой – волшебном королевстве романтических замков безумного и прекрасного короля Баварии Людвига II Виттельсбаха.

Всю историю я рассказывала раньше, когда в 2012 году в первый раз посетила этот чудесный город и потрясающий театр, но процитирую часть того сообщения сюда, чтобы читателю далеко не ходить.

(сообщение о квартете императриц и королей мюзикла лежит здесь: здесь)

Итак, в альпийской долине в Баварии у самой австрийской границы стоит старинный городок Фюссен. Город этот примечателен в первую очередь тем, что всего в часе ходу от него находится знаменитый на весь мир сказочный замок Нойшванштайн, творение короля-романтика Людвига II Виттельсбаха, поклонника Вагнера и Короля-Солнце, ценителя древне-германских легенд, способного инженера и просто очень красивого человека. В восемнадцать лет он взошел на престол после неожиданной смерти отца, никак не подготовившего наследника к королевской доле. Стать блестящим монархом в духе Людовика XIV он не сумел, продув пару войн и рассорившись с собственным правительством, увлекся созданием собственного фантазийного мира, основанного на остроумных технических новинках, а в сорок лет был объявлен параноиком, отстранен от престола (причем поначалу — в пользу младшего брата, уже давно и безнадежно заключенного в сумасшедшем доме) и вскоре убит. А между прочим, железнодорожный вокзал Мюнхена был первым электрифицированным вокзалом в Германии, да и некоторые изобретения самого Людвига используются по сей день — например, искусственная волна в бассейнах… Так или иначе, Людвиг оставил по себе светлую память в народе Баварии, и связанные с его именем места доныне служат алтарями романтики и искусства, куда стремятся паломники со всего мира — принося, кстати, немалые барыши его стране. Я бы сказала, даже слишком активно стремятся – таких скоплений туристов я еще не видела нигде, так что от романтики, собственно, мало что осталось…

В конце ушедшего тысячелетия на северной окраине Фюссена, на берегу обширного озера Форггензее был построен Фестшпильхаус Фюссен — огромный театр, возведенный специально для мюзикла о Людвиге с истинно королевским размахом и с использованием некоторых идей самого короля, предназначенных для так и не построенной Оперы в Мюнхене. В 2000 году на самой большой в Германии вращающейся сцене состоялась премьера мюзикла «Ludwig II — Sehsucht nach dem Paradies» (Тоска по Раю). Собственно, это была, скорее, опера, довольно тяжеловесная, перегруженная национальными мотивами, зато в ней нашлось место и поездке на санях с живыми лошадьми, и полету на воздушном шаре чуть ли не в натуральную величину, и бутафорскому дракону из «Нибелунгов», и натуральному озеру, да еще с настоящими фонтанами. Людвиг, любивший кататься на лодочке в пещере с искусственным водопадом под многоцветную светомузыку, несомненно, был бы доволен…

В 2005 году на смену первому пришел второй мюзикл с незатейливым названием «Ludwig²», спектакль с элементами политического детектива, более компактный, стильный, с изящными декорациями и интересными режиссерскими решениями. Во втором «Людвиге» нашел путь на мюзикловую сцену Ян Амманн, первый исполнитель заглавной роли, а теперь уже состоявшаяся звезда – благодаря роли фон Кролока в Оберхаузене и Штутгарте.

Поскольку мюзикл малоизвестен за пределами Баварии, привожу синопсис оригинальной версии, которую знаю лучше.

Как известно, вечером 13 июня 1886 года заточенный в замке Берг Людвиг из'явил желание совершить прогулку, в которой его сопровождал психиатр доктор Бернхард Гудден – человек, подписавший сфабрикованное заключение о психической болезни короля. Потом в озере Штарнберг были обнаружены два тела…

В оригинальной версии мюзикл был представлен как беседа между королем и психиатром во время этой роковой прогулки. Людвиг горько-ироничен, доктор Гудден честно пытается делать свою работу — разобраться в сложной натуре короля и найти истоки проблемы или же оправдания себе самому. В виде отдельных музыкально-тематических блоков раскрывается история Людвига.

Людвиг и Гудден следуют по берегу озера (Geliebte Berge/Возлюбленные горы). Собеседники обращаются к детству Людвига, в виде детской считалки он вкратце рассказывает о своей семье — брате и кузинах (Maikäfer flieg/Лети, майский жук).

Краткая и довольно глупая сцена, в которой Людвигу пытаются дать классическое образование, он же всячески сопротивляется – ему милее общество няни, Зюбиллы Майльхаус, которая знакомит его с миром рыцарских легенд (Wie hieß es bei den Römern?/Как говорили у римлян?). Далее следует странноватый семейный обед, которым нам показывает полную несостоятельность королевской четы как родителей: (Schon wieder gibt’s Familienkrach daheim im Hause Wittelsbach/И снова семейный крах в доме Виттельсбахов). Зюбилла утешает мальчика нежной колыбельной с напутствием строить лебединые замки «из любви, воздуха и камня» (Mein Ritter, schlaf und träume/Мой рыцарь, спи и грезь).

Пока по сторонам расплываются образы Лоэнгрина на стенах Хоэншвангау — детство Людвига, мальчик возносится на тросе на колосники, по пути встречаясь с юношей-Людвигом, и наступает тожественный миг коронации. Пока Людвиг знакомит подданных со своей проникнутой романтикой политической программой, члены правительства с тревогой обсуждают перспективы королевства (Krönungschor/Коронационный хор).

На балу Людвиг встречается с кузиной Зиси — австрийской императрицей, к которой сильно неравнодушен, однако ее мать Людовика всеми силами старается сосватать за него другую свою дочь, Зофи. Дело идет к свадьбе, однако помолвка разрывается. Людовика не может понять поведения молодых людей, не желающих создавать крепкую династическую семью (О Gott O Gott, die Jugend heut/Боже, Боже, эта нынешняя молодежь).

Интермедия. Доктор Гудден пытается оправдаться (Die Welt, mein König, ist kein Märchen/Мир, мой король, не сказка).

Элизабет переживает на Розенинзеле, острове Роз, где у нее назначено свидание с Людвигом, о том, как убегает время и с ним — любовь (Rosenkavaliere/Рыцари-Розы). Людвиг застает ее за этими печальными раздумьями и напоминает о тех чувствах, что существуют меж ними двоими (In Palästen geboren/Рождены во дворцах). Однако на все пустые уговоры Людвига романтически бежать с ним Зиси отвечает решительным отказом и напоминает ему о королевском долге. В любви Людвиг терпит поражение (Das Auge nass/Слезы в глазах). Людвигу является странное видение в форме ангела женского пола, который напоминает ему о его обещаниях в коронационной речи и советует обратиться к искусству (Mein Engel/Мой ангел).

Второй акт.

Дядя Людвига Люитпольд, председатель совета министров Лютц и другие члены правительства обсуждают различные поступки Людвига и выражают недовольство.

Уже не столь юный Людвиг пишет письмо Вагнеру. Текст письма на проекции сменяется гигантской декорацией в виде головы композитора. Вагнер, сыгравший важную роль в жизни Людвига (хотя правильнее было бы сказать наоборот) на удивление мало присутствует в этой пьесе, зато внушительно, мрачная монументальная голова производит сильное впечатление. Является Лютц и требует от Людвига подписания указа об участии в франко-прусской войне, во исполнение обязательств перед Бисмарком. Людвиг всячески старается отвертеться, но вынужден подписать (Es ist bei Hof nicht Mode, zu lernen aus dem Tode/Не в моде при дворе учиться у смерти)

Мрачные сцены войны, на которой едва не погибает брат Людвига Отто (Soldatenchor/Хор солдат)

Война не только принесла политическое поражение Баварии, Людвигу она нанесла личный удар: от пережитых ужасов Отто сошел с ума. Людвиг навещает его в клинике доктора Гуддена (Die Nacht marschiert/Ночь марширует). Людвиг приходит в ужас, узнав, какими жесткими методами действует Гудден. Он пытается успокоить брата (So kalt mein Herz, kalt die Hände/Холодно мое сердце, холодны руки).

Людвиг остается один, он снова потерпел поражение — как правитель и как брат. Ему снова является Ангел и настойчиво напоминает о его изначальных планах. Людвиг решает оставить мертвых в покое и заняться строительством светлого будущего — буквально, в виде замка. Людвиг разражается своим главным соло (Kalte Sterne/Холодные звезды). На мой взгляд, безумно красивая и мощная песня.

Между тем, заговорщики планируют устранение короля (Es muss etwas gescheh’n!/Что-то должно произойти!) Доктор Гудден не находит оснований для диагноза, но на него давят, и после невероятно долгой паузы он подписывает уже готовое заключение, после чего остается один и рассуждает о своем поступке (Soll das der König sein?/Должен ли он быть королем?)

Людвиг в Линдерхофе способствует прогрессу и продвигает инженерию, ему демонстрируют искусственную радугу (которой не хватало только, собственно, дуги) и телефон (Сделать бы так, чтобы его можно было носить с собой! Я издавал бы указы, не сходя с седла!) (König Technik/Король техник). Едва зрителям подняли настроение единственным юмористическим номером, как является Элизабет и все портит сообщением о смерти Вагнера. (Ach, so kurz das Leben/Ах, как коротка жизнь)

Интермедия. Заговорщики обсуждают новейшую игольчатую винтовку немецкого производства, прозрачно намекая, что она может обеспечить решение всех проблем.

Тем временем активно идет строительство Нойшванштайна. Рабочие, принимающие участие в нелегком проекте, полны энтузиазма (Arbeiterchor/Хор рабочих).

На стройплощадке Людвиг внезапно признается в самых дружеских чувствах своему верному ад'ютанту графу Дюркхайму, мол любовь проходит, а дружба остается и подари мне небо над своей головой (Freundschaft/Дружба). В оригинальном либретто присутствовали некоторые легкие намеки на нетрадиционную ориентацию Людвига, но до сцены они не дошли, остался лишь этот роскошный дуэт двух баритонов, который каждый может понимать, как ему нравится, хотя слова там явно слишком пафосны для чисто дружеских отношений.

Идиллию нарушает прибытие доктора Гуддена и всей компании заговорщиков. Людвига арестовывают, Дюркхайм пытается защитить его с саблей в руках, но Людвиг останавливает его с кротостью, достойной Христа.

На сцену выходит таинственный персонаж Шаттенманн, Человек-Тень, и поигрывая разрекламированной винтовкой, лирично рассуждает о своей задаче: Не найдется друга, который защитил бы короля от хода рока, Пуля летит сквозь ночь, никто ее не остановит (Schwarze Schatten/Черные тени).

Людвиг и доктор Гудден приходят к некому взаимопониманию, Людвиг внезапно обращается к зрителям с не слишком продуманной прощальной речью, оба уходят со сцены, и звучат два выстрела.

На берегу озера все остальные поют финальный номер на мелодию главного соло. (Finale)

Особенно любопытно в этом мюзикле отступление от традиционной версии смерти короля (принято считать, что Людвиг утопился в озере, либо утонул в попытке переплыть его и бежать из плена, а перед этим придушил доктора, пытавшегося ему помешать) в пользу предположения о политическом убийстве, которое в свете всех обстоятельств выглядит куда более убедительным. Программка спектакля представляла собой книжечку в твердой обложке, в которой, помимо сведений о спектакле, постановке и театре, излагаются основания для этой версии событий.

Мюзикл продержался на сцене всего пару лет, а театр с тех пор уже неоднократно об’являл себя банкротом — действо в людвиговом стиле по традиции обходится в фантастические суммы. Позднее в городе Кемптен была осуществлена новая постановка, оформленная куда более скромно. Но Людвиг, несомненно, требует роскоши и всяческих эффектов. А еще — в Баварии его искренне любят, если это чувство и не разделяет остальная Германия. Никто из моих немецких знакомых и не бывал в Фюссене, а один профессор из Карлсруэ в ответ на мои разговоры о Людвиге, растерянно заметил: Но ведь это же… - он понизил голос, явно боясь обидеть меня, - кич! И он совершенно прав. Но это не отменяет того, что Людвиг был исключительной и яркой личностью, как и того, что я чувствую в себе очень много общего с ним, с его мечтами, его увлечениями и разочарованиями. Просто не у всех есть средства воплощать свои мечты в жизнь. А в Баварии его — любят! И в этом году удалось собрать посредством краудфандинга необходимую сумму на новую постановку Людвига цвай — совмещение более зрелого кемптенского сценария и родного театра со всеми его возможностями. Честно говоря, это первый интересный для меня проект, который действительно удалось осуществить краудфандингом. Патроном постановки выступил известный оперный тенор Рене Колло. Эксклюзивный, очень короткий для такого мощного спектакля прогон — всего 29 представлений.

Я вообще-то собиралась в это лето на ассамблею фантастики, у меня были отложены деньги, и в результате все отложенное ушло на билет на премьеру. В первый ряд.

Увы, в последнее время курс рубля больше не позволяет путешествовать по театрам Европы, теперь я только и стараюсь отслеживать новые ангажементы Уве Крёгера. С одной стороны, я пропускаю то, что происходит в больших театрах, но, по правде говоря, ничего из ряда вон выходящего там сейчас и не происходит, зато благодаря мобильности Крёгера, я бываю в маленьких интересных местечках, о существовании которых в ином случае и не подозревала бы. В этот раз он подарил мне возможность еще раз посетить любимый мной Фюссен, прокатиться на велосипеде по его гористым окрестностям, наблюдать восход луны из темного замкового сада под средневековой стеной с бойницами, под отдаленные звуки грохочущей в городке музыки, покататься на кораблике по сияющему Форггензее, усеянному парусами яхт и лебедиными стайками… еще раз соприкоснуться с историей короля, влюбленного в красоту.   

Всех зрителей на премьере ждали красная дорожка и бокал шампанского, в компании которого можно было с удовольствием прогуляться по французскому садику на берегу, а после шоу — афтерпарти, с участием актеров. Алльгой со своей стороны радовал редкой в тех краях и особенно — в это паршивое лето — солнечной погодой.

Несмотря на весь свой энтузиазм — Людвиг и Уве в одном шоу меня просто обязывали присутствовать — настроена я была довольно скептически. Всегда трудно перестроиться на новую интерпретацию, к тому же заменили почти всех актеров оригинального состава, и не было больше Яна с его высоким ростом, правильной красотой и бархатным баритоном. Так что от самой пьесы я больше ждала возможности полюбоваться на легендарные декорации и озеро на сцене.

Начало полностью оправдало мои ожидании. Концепцию последней прогулки отменили, в новой версии мюзикл представляет собой просто пересказ биографии Людвига, я сразу внутренне встопорщилась — ну кто бы сомневался, все испортили — и первый же эпизод превзошел мои наихудшие опасения. В первой версии король Максимилиан представал как этакий семейный деспот, в открытую сетующий, что жена родила ему сыновей, и он не может сделать своим наследником возлюбленного брата. Я всегда считала, что это перегиб, с другой стороны это многое об’ясняло в реальной истории. Во новой версии домашним тираном показана мать, тогда как отец скорее похож на то, как обычно показывают отца Элизабет Австрийской, герцога Макса, добродушный баварский увалень в кожаных штанах и с круглым брюшком. Далее следует семейная сцена в виде глуповатого фарса с запрыгиванием королевы на стол. Мамаша Людвига могла быть не сахар, как известно, у него не находилось с ней взаимопонимания, но в конце концов, эта сцена должна об’яснять, как сложилась его личность, настолько нестандартная, именно то, что привело его к трагическому концу, это слишком серьезный момент, чтобы сводить его к комедии. Кроме того, не было росписей на стенах, изображавших эпизоды из Лоэнгрина, фигуры на которых оживали под взглядом Людвига и отвлекали его внимание.

Зато потом, когда Людвиг уединился в волшебном лесу своих грез, появилось знаменитое натуральное озеро, в котором плескалась девушка-русалка.

В целом, первый акт был перегружен лирикой и довольно скучен, однако с начала второго номера стали разнообразнее, и дело пошло живее. Очень мощно и эмоционально Матиас Штокингер исполнил Холодные звезды, номер Король-техник стал еще веселее, чем прежде. Очень правильным было то, что в этот номер перенесли явление механического лебедя, катающегося вокруг настоящего фонтана в центре озера. Прежде лебедь открывал весь мюзикл, видимо, воплощая собой дух погибшего короля, но для этой роли он уж слишком откровенно искусствен и недостаточно романтичен. А так он превратился в милую и дорогостоящую игрушку вполне в духе Людвига, феерическое завершение комической сцены.

Чего мне было жаль, это великолепной аллегории войны из первой версии, где на сцене выстраиваются солдаты со свернутыми одеялами поперек спин, а на заднике возникают бесконечные холмы, усеянные лесом могильных крестов, и пока еще живые люди вливаются в этот мрачный пейзаж, сами напоминая кресты. Вместо этого, со сцены драматично начитывали тяжелый текст, перегруженный натуралистичными подробностями – на мой взгляд, эффект был куда слабее.

Странно выглядело окончание первого акта, в остальном вполне удачное — когда глубокая сцена осветилась издали, в рассветном небе стали ясно видны колосники, больше всего похожие на какую-то инопланетную станцию из космического блокбастера.

И еще меня несколько расстроил дуэт Дружба. Дюркхайма — по моему мнению, совершенно напрасно — играл Удо Кэйперс, в прошлом году засветившийся в главной роли новой постановки Леваи-кунцевского Моцарта!. Это один из моих любимых номеров мюзикла, мужской дуэт, написанный для двух баритонов Амманна и Гремма, а исполняли его два тенора, и как они ни старались звучать пониже, получалось неубедительно.  

На этом, пожалуй, негативные впечатления заканчиваются, а положительных было гораздо больше. Начать с нечастого в мюзикловом театре явления — великолепной акустики, при которой звук не кажется слишком громким даже поначалу, все слышно ясно и четко. И просто чудесно было ценителю традиционного театра с мощными декорациями и сложной машинерией наконец-то полюбоваться вживую огромной вращающейся сценой, озером, уходящим за кулисы, гигантскими уродливыми скелетами-марионетками в милитаристском тотентанце, и, разумеется, дорого стоили те пара секунд, которые составляют самый эффектный эпизод спектакля — когда страдающий от несчастной любви король заворачивается в алый шелковый занавес и внезапно резким движением сдергивает его наземь. Занавес падает легко и мягко, на летящий миг напоминая то ли взметенный порывом ветра сказочный плащ, то ли колеблющуюся стену огня за спиной короля. Зря только Людвиг был одет в этой сцене в свой парадный мундир, цивильный костюм смотрелся естественнее.

Использование новейших технических эффектов, игра освещения и проекции лишь ненавязчиво украсили действо, не перегружая его компьютерной графикой, что, на мой взгляд, любому спектаклю только на пользу.

Зато из мюзикла убрали невнятного ангела, с упорством, достойным лучшего применения, толкавшего Людвига прочь от реальности, вместо этой странной свисавшей с колосников девушки, в поворотные моменты жизни Людвигу являлась его собственная юная ипостась, словно бы показывая, что Людвиг до конца своей дней остался тем самым печальным мальчиком, грезившим о рыцарях и святом Граале. Не зря и момент взросления, когда мальчика сменяет взрослый мужчина, происходит в волшебном лесу Клингсора, в лодке на таинственном озере.

Линия доктора Гуддена естественным образом сократилась, однако стала глубже, интереснее и логичнее. В первой версии мотивы доктора остались непонятны, так как он видит, насколько несостоятельны аргументы заговорщиков, и все-таки идет у них на поводу. В новой постановке Гуддена банально шантажируют, зато не остается противоречия в том, что этот явно положительный персонаж идет поперек своей совести. Содержание его двух соло тоже изменилось,  рассуждения о Людвиге приняли более глубокий и более личный, в некоторой мере интимный характер. И еще одна деталь — Крёгер всем своим персонажам, какой бы маленькой ни была роль, придает некие особые черты, детали, которые их очень оживляют, делают полнее, человечнее. Не знаю, его это была идея, или режиссера, но Гудден в этой версии — астматик, он носит на шее ингалятор, и от эмоционального перенапряжения теряет дыхание. Если я правильно все поняла, потому что подобных ингаляторов в то время еще не существовало. :) Но хоть какая-то информация о персонаже, роль которого умещается в две песни и три разговорных сцены.

В качестве таинственного Шаттенманна на сцену неожиданно вышел Кевин Тарт. Видимо, эту роль, состоящую всего из одного соло, каждый раз исполнял новый актер. Своей короткой бородкой и шляпой с небольшими полями (не говоря об игольчатой винтовке новейшей конструкции) он напомнил мне Леона-Жана Рено. На следующем спектакле Шаттенманном был молодой актер с бритой головой, в котором было что-то от Юла Бриннера, и с волшебным хрустальным голосом, какой сделал бы честь Призраку Оперы. 

После выхода наемного убийцы нам показывают затянутое туманом озеро, Людвиг вытаскивает доктора Гуддена посреди ночи на прогулку, полуодетыми и босыми они бродят по берегу озера (сразу стало очевидно, что им придется лезть в бассейн). Людвиг заходит по колено в воду, доктор вынужден следовать за ним, он искренне опасается за жизнь короля, Людвиг напоминает, что на таком мелководье утопиться было затруднительно, оба смеются, доктор уверяет, что хотел бы все исправить, и тут — занавес и два выстрела. И все. Никаких речей невнятного содержания, никаких дежурных фраз, как это было в первой версии, только горечь предательства, смех и — тишина перед последним общим номером на мотив главного соло Людвига с признаниями в любви и верности и обещаниями сказку сделать былью…

Некоторый диссонанс внесли двое из заговорщиков, которые сразу после выстрелов прошли перед занавесом, насмехаясь над наивным доктором, не догадавшимся, что подписал смертный приговор и королю, и себе самому — чтобы мы не думали, что в его силах было действительно что-то изменить, и убили его за эти слова, а на самом деле, чтобы дать Штокингеру и Крёгеру время убраться из бассейна.

Несмотря на несколько муторное начало, второй акт мне очень понравился, как на крыльях я вылетела из зала, предвкушая праздник для всех присутствующих со встречей с актерами, и тут же наткнулась на местную прессу, с коей поделилась совершенно искренними восторгами, известив, что прилетела из России ради этого мюзикла.

Неожиданно сложно оказалось только выбраться из театра, так как все шесть фюссенских такси оказались заняты чем-то другим, но компания добрых мюнхенцев завернула меня в куртку и проводила до отеля, а по пути мы напали на одинокое такси и забились в него, несмотря на протесты шофера.

Хотелось бы верить, что несомненный успех шоу (хотя бы местного значения) обеспечит новые прогоны, потому что это действо уникальное, красивое и эффектное, каким был, собственно, и сам его герой, и независимо от замученности туристами злополучных замков, на родине у него остается множество почитателей, которые будут с удовольствием посещать этот сказочный мюзикл.

Unser König, er lebt

Und er führt uns die Hand,

Wir bewahren dem König den Treue,

Bau´n ein Schloss wie ein Traum

Und it neuem Gewand

Und dein Märchen wird mit uns wahr...

Наш король жив,

Он протягивает нам руку,

Мы храним королю верность,

Мы возведем замок, подобный мечте

В новом обличье,

И твоя сказка нашими усилиями воплотится в жизнь.

ВЕЧЕР ИМПЕРАТРИЦ И КОРОЛЕЙ

Stehe auf, reite heim

Hoch zu Roß, durch dein Land,

Durch den Morgen mit wehenden Zügeln,

Bau ein Schloß wie ein Traum,

Bau mit mächtiger Hand

Und sein Name solle Zukunft sein…

Встань, садись на коня

И скачи по своей земле

Сквозь утро, отпустив поводья.

Возведи замок, подобный мечте,

Возведи могучей рукой,

И имя ему – Будущее.

В этот раз, пожалуй, придется начать издалека…

Итак, в альпийской долине в Баварии у самой австрийской границы стоит старинный городок Фюссен. Город этот примечателен в первую очередь тем, что всего в часе ходу от него находится знаменитый на весь мир сказочный замок Нойшванштайн, творение короля-романтика Людвига II Виттельсбаха, поклонника Вагнера и Короля-Солнце, ценителя древне-германских легенд, способного инженера и просто очень красивого человека. В восемнадцать лет он взошел на престол после неожиданной смерти отца, никак не подготовившего наследника к королевской доле. Стать блестящим монархом в духе Людовика XIV он не сумел, продув пару войн и рассорившись с собственным правительством, увлекся созданием собственного фантазийного мира, основанного на остроумных технических новинках, а в сорок лет был объявлен параноиком, отстранен от престола (причем поначалу – в пользу младшего брата, уже давно и безнадежно заключенного в сумасшедшем доме) и вскоре убит. А между прочим, железнодорожный вокзал Мюнхена был первым электрифицированным вокзалом в Германии, да и некоторые изобретения самого Людвига используются по сей день – например, искусственная волна в бассейнах… Так или иначе, Людвиг оставил по себе светлую память в народе Баварии, и связанные с его именем места доныне служат алтарями романтики и искусства, куда стремятся паломники со всего мира – принося, кстати, немалые барыши его стране.

В конце ушедшего тысячелетия на северной окраине Фюссена, на берегу обширного озера Форггензее был построен Фестшпильхаус Нойшванштайн – огромный театр, возведенный специально для мюзикла о Людвиге с истинно королевским размахом и с использованием некоторых идей самого короля, предназначенных для так и не построенной Оперы в Мюнхене. В 2000 году на самой большой в Германии вращающейся сцене состоялась премьера мюзикла «Ludwig II – Sehsucht nach dem Paradies» (Тоска по Раю). Собственно, это была, скорее, опера, довольно тяжеловесная, перегруженная национальными мотивами, зато в ней нашлось место и поездке на санях с живыми лошадьми, и полету на воздушном шаре чуть ли не в натуральную величину, и бутафорскому дракону из «Нибелунгов», и натуральному озеру, да еще с настоящими фонтанами (под сценой находится бассейн с водой). Людвиг, любивший кататься на лодочке в пещере с искусственным водопадом под многоцветную светомузыку, несомненно, был бы доволен…

В 2005 году на смену первому пришел второй мюзикл с незатейливым названием «Ludwig²», спектакль с элементами политического детектива, более компактный, стильный, с изящными декорациями и интересными режиссерскими решениями. Благодаря второму «Людвигу», нашел путь на мюзикловую сцену Ян Амманн, первый исполнитель заглавной роли, а теперь уже состоявшаяся звезда – благодаря роли фон Кролока в Оберхаузене и Штутгарте.

Сейчас в театре заправляют Марк Гремм и Дженет Chvatal (не знаю, как это правильно произносится, поэтому и не рискну), соответственно, исполнители ролей Людвига и императрицы Элизабет. Время от времени они ставят – самостоятельно осуществляя режиссуру – галаконцерты, и в конце августа по традиции проводится Кёнигсгала – концерт, посвященный дню рождения Людвига Баварского. Обычно выступает на концерте квартет: Марк, Дженет и гости – чаще всего участники все того же Людвига, но иногда и заезжие более крупные звезды.

В этом году концерт был особенный – чуть ли не впервые он попал прямо на 25 августа, день рождения короля. Поэтому случаю и гости были особенные – самая знаменитая сценическая пара немецкоязычного театра, Пия Даус и Уве Крёгер.

Императрица и король из «Людвига» приглашают императрицу и короля мюзикла!

Так звучал слоган этого концерта. Как можно было пропустить такое зрелище, учитывая, что я сильно неравнодушна к самому имениннику (не говоря уже о гостях) и уже шесть лет мечтала побывать именно в этом театре?

Театр мне понравился – удивительное сооружение, представляющее собой необычный компромисс между современным техно-дизайном и стилем Людвига. По задумке его создателей, он должен вводить зрителя в мир покойного короля, создавая связь между происходящим на сцене и окружающей его… реально сказочной обстановкой. J Эта громадина властвует на берегу Форггензее; металлически-блестящий на солнце треугольник крыши бросается в глаза издалека, смотришь ли ты на него с альпийских склонов кругом, с башни городской крепости, или с самого озера. Перед театром разбит маленький садик с газонами и фонтанами, из которого открывается фантастический вид на синие силуэты гор, белеющий как раз напротив Нойшванштайн и тепло желтеющий пониже Хоэншвангау. Высокий зрительный зал исключительно удобен для зрителей: сидячих мест меньше, чем позволяет пространство, сцену хорошо видно с любого места. Еть и за что зацепиться глазу: красочный в чисто баварском рококошном духе плафон и вместо боковых лож – узкие ниши, в которых стоят белоснежные бюсты Людвига, сурово взирая на публику. Впрочем, сцена предлагает зрелище куда более эффектное – не зря именно при Людвиге в опере Байройта было впервые заведено выключать свет в театре во время представления, чтобы зрители не отвлекались на глупости.

Внешне фюссенские концерты оформлены ярко – в номерах из популярных мюзиклов остроумно используются декорации, реквизит, а иногда и костюмы из двух «Людвигов», благо в этих двух постановках найдется реквизит на все случаи жизни ;)

Во время концерта в зале царила какая-то уютная, почти «камерная» атмосфера, несмотря на почти полторы тысячи зрителей, необъятную сцену и пышный декор. Просто ощущалось, что тут собрались «свои», фанаты Людвига, фанаты Марка и Дженет, фанаты Уве и Пии – у каждого была серьезная причина, чтобы здесь находиться. Дженет и Марк – очень симпатичная сценическая пара, хотя, возможно, и уступают гостям и силой голоса, и эффектом «присутствия на сцене» (ну так эти гости задают высокую планку!). Очень мне понравился Марк (и не потому что во вступительной речи он упомянул, что в зале – «представьте себе!» - присутствуют гости из России :)). Если по паре-тройке видеозаписей Марк казался мне как-то эмоционально малоподвижным, то на концерте стало очевидно, что я ошибалась, и модерировал он превосходно, великолепно взаимодействуя с публикой. Дженет я знала лучше, и мои ожидания она полностью оправдала, если не считать напрочь убитой последней ноты Кристины в знаменитом дуэте – лучше бы отдали этот дуэт Уве и Пии, благо он давно наличествует в их репертуаре. О Пии ничего нового и не скажешь, это действительно императрица мюзикла. Но я ехала в Альпы ради выступления Крёгера, и хотя он находился на сцене меньше других, впечатление произвел сногсшибательное. Два щадящих в отношении вокала ангажемента явно пошли ему на пользу и после проблем с голосом, из-за которых он уже два с половиной года как вынужден был оставить большие постановки, он звучал, как в прежние времена. На «Звуках музыки» был заметен явный прогресс, но ни разу еще я не слышала вживую, чтобы он пел так мощно и свободно, и впервые лично убедилась, что свои 13 подряд премий лучшему артисту немецкоязычного мюзикла он получил не только за красивые глаза и эмоциональную игру. И в дуэтах Уве звучал с Пией наравне – впервые за годы.

А еще было очевидно, какое огромное значение для Крёгера имел тот факт, что он снова выступает с Пией - кажется, впервые за два года. Возможно, это была основная причина его участия в этом концерте? Ведь и в июле, когда я сказала ему, что в следующий раз мы увидимся в Фюссене, реакция Уве была: «Füssen? Also mit Pia!» А десять дней спустя после концента, когда перед премьерой юбилейной постановки «Элизабет» в Вене, Пия заметила интервьюерам: «Какой особенной сценической парой мы были…», Уве тут же поправил ее: «…И есть!»

В первом акте исполняли хиты из любимых немецкой публикой мюзиклов. Открыла программу Дженет «Золотом звезд», дуэт из «Людвига» и блок из «Элизабет» прозвучали в «коронационном» зале (начало «Последнего танца» Крёгер исполнял, благополучно повернувшись к публике спиной, так как Пия вышла на балкон в глубине сцены), для Призрака Оперы спустили пурпурно-золотую декорацию с оперной ложей (я же говорю, два «Людвига» способны обеспечить картинкой весь мюзикловый театр).

После «Музыки ночи» Марк пообещал, что далее Пия и Уве исполнят соло из своих текущих ангажементов, соответственно «Ребекки» и «Звуков музыки». «Итак, создания ночи уходят со сцены, встречайте: Пия Даус и Ребекка!» Марк уходит, поднимается занавес… и на сцене сидит в кресле Крёгер с гитарой. Хохот в зале стоял минуты три. Когда Уве наконец смог начать что-то говорить, на сцену выскочил красный и всклокоченный Марк и попытался его хоть как-то представить. Уве посмотрел на Марка оччень красноречивым взглядом. Зато его «Эдельвайсс» стал для меня хайлайтом вечера. «Все вы знаете эту песню по-английски, я же пою ее по-немецки!» Последнее «Sei der Heimat ein Seeeegeeeeeeeen» Уве пел а капелла, и гигантские пространства над сценой откликнулись эхом.

Пия исполнила номер про орхидеи вместо ожидаемого заглавного соло, но думаю, вопрос с «Ребеккой» для некоторых участников вообще был болезненным, а обойти его тоже было никак нельзя, притом что она как раз сейчас играет миссис Дэнверс в Штутгарте. Нельзя было и не упомянуть, что вот же прямо тут – первый Максим, и казалось бы совершенно естественным, если бы Крёгер вышел следом за ней и исполнил «Gott warum». Однако, после того, как год назад ему отказали в участии в любимом спектакле, это, конечно, было невозможно.

Дженет попрощалась с балкона с Аргентиной и настала очередь графа фон Кролока. Оформление вампирского блока понравилось мне особенно. В «Людвиге» есть сильная сцена войны, представленная в этаком жестко-пацифистском духе. На сцене спиной к зрителю стоят солдаты с ранцами и валиками одеял на плечах, а на заднике уходят в бесконечность бесчисленные могильные кресты, и в растущем тумане силуэты живых людей с поперечинами одеял сливаются с крестами. Теперь же сцену перекрыла черная стена с вырезанным квадратом, за которым располагался осведещенный задник-кладбище, и оттуда, из бесконечности могил, шел к зрителям черный силуэт Марка под звуки «Неутолимой жажды». На огромной сцене это его шествие из далекого далека даже казалось мультипликацией, пока Марк не вышел из квадрата на свет. Потом этот же путь повторил своей вальяжной походкой манекенщицы Уве, пока Пия начинала «Тотале Финстернис». Один из их излюбленных дуэтов стал эффектным завершением первого акта.

Второй акт посвящался темам, приближенным к современной жизни, а значит, –деньгам. Марк выступил с «Американской мечтой» (даже старинный автомобиль на сцену выкатили), Дженет добавила «Diamonds Are Girl’s Best Friends», Уве продолжил логическую цепочку могучим «Бульваром Сансет» (для меня это был просто прекрасный подарок: как раз недавно я думала, что вряд ли когда-нибудь услышу эту песню вживую в исполнении моего любимого Гиллиса). Пия исполнила соло Нормы. Далее Марк и Дженет представили «My Way» и «New York New York», Марк, перейдя на английский, (а то, мол, наши иностранные гости, конечно, не поймут, о чем речь) рассказал, что у них имеется свой немецкоязычный Синатра, у которого есть своя песня про Нью-Йорк. Имени он так и не назвал, но, по крайней мере, некоторые иностранные гости вполне себе представляют, кто такой Удо Юргенс. :) Под “Ich war noch niemals in New York” и “Bitte mit Sahne” публика вскочила с мест и подпевала, Дженет бегала «в народ», артисты искренне получали удовольствие.

После очередной речи Марк объявил: «Далее наслаждайтесь: Пия Даус и Уве Крёгер». Занавес поднимается… и на сцене стоят Пия и Дженет. Снова неловкая пауза и хохот. Дженет не растерялась: «А вы думали, мы дадим мучжинам сказать последнее слово?» Феминистки зааплодировали. Их было много.

Пия и Дженет спели дуэт из «Принца Египта» на фоне декорации Антиквариума Мюнхенской Резиденции, подходящей к песне если не по содержанию, то по цветовой гамме и настроению. Далее последовали «Голдфингер» (фанатки Крёгера поначалу тяжело вздохнули: джеймсбондовские песни давно уже набили оскомину, однако шлюсстон стоил того, чтобы это послушать еще раз) и соло Миледи.

Потом на сцену выкатились части декораций и реквизита из «Людвига» - алый шелковый занавес, двухметровая диаметром маска Вагнера, труп механического лебедя – и стало ясно, что дело идет к концу. После еще двух соло из «Людвига» – меланхоличного «Кавалера Роз» и мощного «Холодные звезды» нас ждал бонус – “Wenn ich tanzen will” в том виде, как ее принято исполнять в этом театре. Пия поет перед завесой, изображающей лес Кингсора (слащавая сказочная картинка, служащая задником сцены в певческом зале Нойшванштайна, Уве стоит позади завесы, падающий на него свет усиливается, и Смерть в джеймсбондовском смокинге словно бы постепенно материализуется из мрака, обретает плоть. Потом завеса поднимается, и артисты оказываются в декорациях, повторяющих тот же лес, только теперь объемный, и продолжают дуэт со своей обычной хореографией – как поеднок воль. Задумано изящно, вот только какое отношение этот лес имеет к Элизабет и Тоду, не ведает никто.

На прощание вся четверка исполнила «You’ll Never Walk alone» – один из излюбленных номеров для завершения мюзикловых концертов, правда, не настолько в этом качестве затасканный, как «Thank You for the Music» или «Time Warp».

Фанатам сильно подпортила впечатление отвратно организованная – точнее сказать, никак не организованная – Autogrammstunde. Насколько я знаю, три года назад, когда Крёгер тоже выступал на Кёнигсгале, официальная раздача автографов состоялась без предупреждения, народ, в основном, разошелся, остались только те, кому очень надо было, и их ждал приятный сюрприз. В этот же раз объявлено было заранее, но никто и не подумал какую-нибудь ленточку протянуть или как-то народ направить, так что была давка, стресс и для зрителей, и для актеров, и какой-то неприятный осадок после такого успешного концерта. Не говоря уже о фотографиях, на которых неизбежно один лежит брюхом на столе, другой спиной. Актеры, впрочем, делали все, что было в их силах (вот согласятся ли они еще выступать в этом театре – другой вопрос). А Марк и Дженет многозначительно пожали мне руку, лишний раз подтвердив, что приезд зрителя из России для них что-то значит.

Несмотря на страшенный ливень за стенами театра – альпийская погода во всей красе, несмотря на все попытки прозы жизни вклиниться в этот праздник и разрушить ощущение волшебства, оно остается в унесенной с собой частице этого кажущегося ненастоящим мира, вместе с голубыми вершинами Альп, расписными стенами средневекового города, изящными силуэтами замков, холодной гладью Форггензее, оно остается в просторных пространствах театра, созданного ради все той же мечты, и слиянии четырех красивых голосов – в честь давно погибшего безумного короля, до конца своих дней верившего, что жизнь можно превратить в прекрасную сказку.

ФЮССЕН: нарисованный город из книги сказок

Живописный старинный городок Фюссен (менее 15000 населения), основанный еще древними римлянами на торговом пути виа Клавдиа Августа, лежит в прекрасной альпийской долине на узкой горной реке Лех, впадающей в обширное озеро Форггензее, окруженное могучими массами гор. На закате Средневековья Фюссен прославился как центр производства лютен и скрипок. В наше время сюда приезжают ценители видов спорта, связанных с живописными местами – яхт, велотуров, альпинизма, или просто долгих пеших прогулок, а также туристы – полюбоваться сказочными замками. Девственные склоны Альп, ровные зеленые луга, спокойные озера, удваивающие всю эту красоту четкими отражениями, создавали бы совершенную идиллию, если бы каждый раз при смене ветра не долетал откуда-то характерный коровий запах. Что поделаешь, основная местная промышленность…  

Форггензее – искусственное озеро, созданное в середине XX века, длиной более 15 км. Благодаря регулируемому уровню воды, оно защищает город и окрестности от затоплений по весне, во время таяния альпийских снегов.

Деревеньки по берегам соединяет маршрут пары-тройки плавсредств разного размера и достоинства, несколько раз в день совершающих вояжи как для туристов, так и для местных жителей, желающих попасть домой по прямой, или срезать кусок веломаршута. 

С озера открываются эффектные виды на замки Людвига II Баварского, Фюссен с возвыщающимся над городом Хоэс Шлоссом и внушительный Музиктеатр Фюссен.

На реке Лех, бегущей через город под самым замком и далее в узкое скальное ущелье, имеется красивый водопад Лехфалль, поблизости от него отвесный склон утеса украшает бюст короля Максимилиана Йозефа Баварского, отца Людвига II.

Средневековый центр города представляет собой очаровательную фантазийную картинку, словно из детской книжки, и кажется ненастоящим. Мощеные улочки, застроенные разноцветными домиками, ведут к игрушечному замку; повсюду бродят суровые караульные с мушкетами, задумчивые монахини, средневековые солдаты и музыканты, а то вдруг промелькнут кавалер с дамой из XIX века; в призамковом парке кипит работа в кузницах, а покрывающие стены росписи создают дополнительное ощущение нереальности, только и соображаешь, где настоящие окна, двери, а где нарисованные.

И все это плавно переходит в спокойный пригород с невысокими – в два – максимум три этажа – отдельными домами, спокойными шоссе, сопровождаемыми велосипедными дорожками, которые уводят из города в окрестную сельскую местность, поля с коровами, маленькие городишки-деревеньки и леса, покрывающие склоны близких гор.

Над городом возвышается, вырастая из диких утесов, стиснувших русло Леха, позднеготическая крепость Фюссена, именуемая без большой фантазии «Хоэс Шлосс» - Высокий замок.

Белые стены покрывает характерная «иллюзорная» настенная живопись, вокруг скромных окошек нарисованы фальшивые, зрительно выпуклые вимперги – готические фронтоны, углы украшают разноцветные «кирпичи». 

Единый ансамбль с замком образует бенедиктинский монастырь Занкт-Манг с такой же расписной башней.

В субботу, на 167-летие Людвига II, на улицах старого города и в призамковом парке кипела бурная деятельность – то ли местные жители готовились к какому-то крупному праздничному действу, то ли это было нормальное времяпрепровождение фюссенцев в погожий уик-энд, но по улицам бродили фигуры из самых разных эпох, причем не без дела бродили – костюмы показать, а вполне целеустремленно.

Иногда наблюдались и вовсе удивительные сценки :)

Отель «Хирш», в котором я остановилась, самым естественным образом вписывался в эту общую сказочную картину – с нарисованными на стене лестничными перилами, со старинными куклами и лошадками в качестве декора, расписной антикварной мебелью в коридорах и прелестной террасой, откуда разбегаются яркие черепичные крыши до голубоватых акварельных силуэтов Альп и пастельных замковых стен.