ИННСБРУК И ГРАЦ

Во время последней поездки в Зальцбург и Вену у меня образовалось два дня без концертов и спектаклей, и, чтобы убить время, я решила поиграть в туристку и поизучать Австрию за пределами этих двух городов, где я уже лучше ориентируюсь, чем в Питере. А поскольку я как раз мыслила о предполагаемой лекции про еще одного небезразличного мне исторического персонажа – на этот раз Влада Дракулы, моей первой целью стал Иннсбрук. Город, известный прежде всего, своей спортивной специализацией, где в 1968 году проводилась Олимпиада. Как туда мог затесаться Дракула? Об’ясню чуть позже.


Для начала, очень хороша сама дорога между Зальцбургом и Иннсбруком – весь путь проходит по самым Альпам, сплошное удовольствие глядеть в окно, что ни долина, на каком-нибудь холме обязательно обнаружится замок или живописные руины. 

Такое же завораживающее впечатление производит сам Иннсбрук, в отличие от Зальцбурга: город Моцарта так глубоко утоплен в долину, что Альпы там можно разглядеть, только забравшись куда-нибудь повыше, либо выбравшись в пригород, в Иннсбруке же они видны повсюду, щеголяя сине-белыми снежными уборами.

И в этой короне альпийских вершин прячется маленький, но симпатичный альтштадт со знаменитым «домом с золотой крышей» - крытым позолоченной черепицей балконом для общения эрцгерцога с народом, роскошным фасадом барочной лепнины Хеблингхауса и одной из старейших в мире ныне действующих гостиниц.   

Но самое дивное сокровище Иннсбрука – это шлосс Амбрас, доминирующий над городом, высоко в горах, замок, где в XVII веке эрцгерцог Фердинанд II Габсбург заложил коллекцию произведений искусства, оружия и диковин. Ныне шлосс Амбрас является филиалом Художественно-исторического музея Вены, многое из его собрания переместилось в столицу, однако предметы времен эрцгерцога Фердинанда так и хранятся в нем, образуя логически завершенную очаровательную экспозицию. 

В шлосс Амбрас я влюбилась с первого взгляда, в его расписные по немецкой традиции стены, в уютный садик. Долго не могла понять, где там касса, потом увидела, как из стеклянных дверей выходит человек и шугает прочь стайку павлинов, пристроившихся на весеннем солнышке у входа. Я сразу поняла: мне сюда.   

В нетуристическую пору часть замка была закрыта, но самые известные достопримечательности Амбраса были доступны, да еще при почти полном отсутствии людей – что может быть лучше? Пышно расписанный фальшивыми окнами (одно – с попугаем) внутренний дворик, великолепный Испанский барочный зал, играющий всеми красками, рыцарские залы гостеприимно ждали редкого посетителя, и вместе с ними - укрывшаяся за глухой железной дверью Кунст- и Вундеркамера.  

Эрцгерцог Фердинанд был большим ценителем всяческих диковин, он собирал самые фантастические объекты и даже необычных людей, заказывая для своей галереи монстров их портреты – например, при его дворе жил покрытый шерстью человек. И в рыцарском зале поражает воображение композиция, где среди детских доспехов возвышается деревянный манекен, облаченный в доспех рыцаря Бартльмэ Бона ростом 2,60 м.   


Из Вундеркамеры же я могла бы не вылезать часами. Начать с того, что у самого входа посетителя встречает фигурка танцующей смерти с луком, с фантастической тщательностью вырезанная из дерева.

За нею ждут хрупкие замки из слоновой кости, коралловые кабинеты со сценами подводного царства, очень популярные в наше время миниатюрные инструменты, орудия домашнего хозяйства, набор инструментов миниатюриста (мне бы такой! – те, что предлагают сейчас в магазинах для кукольных мастеров, куда беднее)… огнестрельное оружие XVI века или самурайский доспех Токугавы Иэясу (как его только занесло в Иннсбрук?!)… Шкатулка, в которой закреплены на проволочках всякие черепашки, улитки и прочая мелкая гадость – встряхнешь, и оно все зашевелится! Ну разве не прелесть? Или залитый в стекло чертик – злой дух, которого из кого-то изгнал экзорцист…

Ну и конечно, главная моя цель – небольшой, темный портрет валашского князя, написанный в XVI веке, висящий среди полотен с изображениями монстров, хотя тогда его еще не считали вампиром…

  

Теперь уже никто не восстановит путь картины неведомого художника из Карпат Валахии в Альпийский замок, но факт остается – именно в Инсбруке находится самое известное из изображений Влада Дракулы, единственный имеющийся полноценный портрет, не изображение на массовой сцене или миниатюра. Другое дело, что на этом портрете имеются очень характерные (и создающие негативное впечатление) черты, которые отсутствуют на всех остальных изображениях, так что в сходстве его с моделью приходится сильно сомневаться. Портрет этот, как считается, является написанной в XVI веке копией некого прижизненного портрета, только неизвестно, в какой мере это действительно копия, а в какой – художественное преувеличение. Политическая пропаганда, либо следование уже устоявшемуся массовому клише. Но так или иначе, это был оригинал самого тиражируемого изображения Влада III князя Валашского и одна из немногих связанных с последним достопримечательностей за пределами Румынии (куда я вряд ли доберусь со своим мюзиклоориентированным графиком, расписанным чуть ли не на годы вперед), так что перед ним явно следовало постоять. 


Большим сюрпризом было для меня увидеть как раз под портретом Влада другого старого знакомого – Яна из Троцнова, известного как Ян Жижка – фигуру не менее яркую и, если подумать, действительно не менее одиозную, тем более, с точки зрения таких адептов католической церкви как Гасбурги. Просто смешно было представить себе, что сказали бы о таком соседстве при советской власти… :)

Во второй безмюзикловый и безкрёгеровый день я отправилась исследовать Грац – второй по величине город Австрии, где тоже имелось памятное место и с точки зрения вышеупомянутого князя, и с точки зрения биографии Крёгера. Хотя решающее значение при выборе направления сыграла одна… крыша.

В 2003 году, когда Грац был избран Культурной столицей Европы, там выстроили несколько суперсовременных сооружений, в том числе вот этот Центр современного искусства, который принято называть Friendly Alien, Дружелюбный инопланетянин. Стоило мне увидеть фотографии этой мощной, влажно блестящей спины с присосками, и я решила, что в городе, где могут построить такое, непременно стоит побывать. Знакомые, которым я показывала уже свои фотографии, пожимали плечами. Может быть, потому что я действительно плохо фотографирую. Может быть, это просто мой извращенный вкус, думаю, это уже новость… Впрочем, население Граца, видимо, со мной солидарно. Но, право, с высоты могучего Шлоссберга эта темная мокрая тварь на берегу смотрится среди старинных черепичных крыш совершенно естественно – ну выползла из реки и сидит, никому не мешает. Надоест – уползет обратно… 

Но чтобы получить достойный обзор и инопланетной крыши, и грацского альтштадта нужно приложить немалое усилие и подняться на Шлоссберг – замковую гору, где, собственно, от замка почти ничего не осталось – его руины упорно разрушали в каждую последующую войну, начиная с Наполеона. Тем увлекательнее бродить серпантинами прелестных лестниц по склонам Шлоссберга, изучая рассеянные по всей горе сокровища прошлого – символ города, башню с часами, музей пушек, памятник собаке, когда-то предупредившей крепость о нападении неприятеля… Карабкаться по лестницам необязательно: на гору можно подняться железной дорогой, но это не для искателей приключений. Всего лучше крутые пролеты Кригштайга – военного под’ема. Эту лестницу строили русские военнопленные в Первую мировую войну, тогда его называли Руссенштайг. 

Есть и другие серпантины лестниц, оплетающие всю гору, с маленькими уютными пляцлями, где можно посидеть и полюбоваться на город за рекой Мур.

И венчает это все летняя сцена – казематы. Курьезное сооружение – на самой макушке горы находится глубокая яма с полуразрушенными стенами. Выше – ничего, не стен, ни пола, сохранилось только подземелье. В этих самых колоритных стенах в 2007 году Андреас Герген ставил мюзикл «Дракула» с Уве Крёгером в роли ван Хельсинга. На видео мюзикла стены были видны, и я удивлялась, как же там должно быть холодно, сидеть три часа под землей. Теперь мне все стало ясно: сцена на самом деле под открытым небом и прогревается за день, а на случай дождя имеются фермы, на которые, наверно, можно натянуть какую-то крышу. А для нынешнего тандема Гергена-Крёгера эта сцена имела важное значение: именно благодаря «Дракуле», четыре года спустя, когда для Уве были закрыты все сцены, Герген неожиданно предложил ему роль в своем новом непредсказуемо-рискованном проекте – «Звуках музыки» в Зальцбурге. Поначалу Уве по инерции отказался, так как относился к этому произведению, как и большинство немецкоязычных европейцев: «Американский кич про фашистов, что в этом может быть хорошего?» Но Уве все-таки изучил материал и дал согласие – терять ему все равно было нечего. И вот результат: «Звуки музыки» продлевают уже на четвертый сезон, а Уве за три года подписался уже на шестую подряд постановку Гергена, с неизменным успехом. 

Я долго бродила вокруг ямы со сценой и вздыхала, сожалея, что побывать здесь в августе 2007 года для меня было невообразимо. А впечатления могли быть шикарные. Жизнь состоит из нереализованных возможностей и упущенных шансов... 


В Граце обнаружилась еще одна достопримечательность, которая поразила мое воображение: винтовая лестница в башне двора тамошнего хофбурга, довольно скромного, кстати сказать. Винтовая лестница о двух спиралях! Я словно в трансе прошла по этому драконоподобному сооружению снизу вверх и сверху вниз в совершенном потрясении, ощущая себя так, словно подобно Алисе, проникшей в Зазеркалье, оказалась в мире гравюр любимого мной Эшера. Или просто здесь, как заметила одна знакомая, созерцая фотографии, с уважением относились к левшам… 

КАМЕННЫЙ ТЕАТР

В очередной раз попав в Зальцбург, я сказала себе, что непременно возьму велосипед и доеду до Хелльбрунна – это местный Версаль-Петергоф, только маленький, по размеру Зальцбургу – и пофотографирую замок Аниф – прелестную неоготическую игрушечку, где в свое время снимали интерьеры Звуков музыки.

Путешествие в Аниф окончилось тем, что я завязла в непролазных безлюдных болотах и еле успела выбраться оттуда до темноты. Я знала, что замок этот – частное владение и туда никого не пускают, но думала, хоть издали посмотреть можно будет, он ведь на озере… Оказалось, что замок упрятан за глухой забор вместе с озером и окружающим лесом, так что мне достался только кусочек крыши. Зато Хелльбрунн, от которого я,  выросши в Петергофе,  не ожидала ничего особенного, преподнес неожиданный потрясающий сюрприз. 

Ведет туда роскошная Хельбруннер Аллее – длинная аллея, идеальное место для хорошей прогулки или краткой, но приятной поездки.  По пути проезжаешь мимо замка Фронбург,  где снимали фасады виллы Трапп в Звуках музыки (если центр Зальцбурга напичкан Моцартом, то окрестности – декорациями к знаменитому фильму, о котором зальцбуржцы до последнего времени знать не хотели).

Окинув взглядом симпатичный небольшой дворечик Хеллбрунна, небольшой парк и упрятанные за решетку Вассершпиле – очевидно, шутихи,  полагающиеся за отдельную плату и не работавшие то ли по причине холода, то ли за отсутствием публики.

Для меня вопрос о шутихах в любом случае был не актуален, так как последние деньги ушли на залог за велосипед, и я полезла в горку над парком, где обещалась обзорная площадка. Подъем был почти как в Вишеграде, но во много раз короче, а с уютной площадки открывался отличный вид не столько на сам Хелльбрунн, сколько на недалекую крепость Зальцбурга: чтобы полюбоваться замком над городом, всегда стоит отойти подальше. На этом достопримечательности Хелльбрунна как будто исчерпались. Прикидывая с высоты, в каком углу парка я припарковала своего железного конька, я собралась спускаться, когда на глаза мне попался указатель, устремленный вверх в гору с интригующей надписью Steinestheater – каменный театр. Не говоря уже о том, что я всегда настораживаюсь при слове «театр», словосочетание было смутно знакомым, вроде я об этом что-то читала и вроде это было что-то стоящее.

Через несколько минут тоскливого под’ема в крутую горку в однообразном лесу (как будто ты не в сердце Европы, а где-нибудь в Токсово, только без деревянных штучек), я уже засомневалась, что это что-то стоящее, но мне вовремя попалась на глаза многообещающая надпись:  «Опасно для жизни, не сходите с тропы!» После такого соблазнительного предупреждения повернуть назад, конечно, было никак нельзя.

И Штайнестеатр не разочаровал: это оказалась глубокая пещера в толще горы, и в ней – то ли полностью, то ли отчасти грубо вырубленный в камне зал со сценой, готовыми пещерными декорациями, на вид по большей части состоящими из минеральных отложений, и за ними – каменные лесенки, переходы, кулисы.  Этакая эстрада для кроманьонской художественной самодеятельности.

И что было самое поразительное, осмотрев еще одно соблазнительное напутствие (Под собственную ответственность) и спустившись вниз лазать по каменному лабиринту кулис, я обнаружила вбитую в стену табличку: «Здесь в 1617 году при князь-архиепископе Маркусе-Зиттикусе состоялось первое представление оперы на германской земле». Вот тебе и кроманьонская эстрада… 

НА АВТОБУСЕ В XV ВЕК

Волею судеб оказавшись этой осенью в Будапеште, я исполнила свою давнюю мечту – побывать в мадьярском Вишеграде на излучине Дуная и посмотреть единственное памятное место князя Дракулы, находящееся за пределами Румынии – Соломон-торонь, Соломонову башню.  Считается, что в этой башне Влад Цепеш провел двенадцать лет пленником короля Матяша Корвина. Впрочем, в тюрьме князь, очевидно, не очень скучал, если вышел он оттуда мужем сестры короля.

Час на автобусе из Будапешта, остановки не об’являются, останавливается автобус по требованию, график соблюдает приблизительно, сидишь и нервно думаешь, как опознать нужную остановку… На автовокзале дама, сидевшая рядом на скамейке, что-то приветливо залопотала magyarul,  поняв ее искательный взгляд на мое запястье и уловив что-то про «хань ора», я показала ей часы. Я, конечно, моглааааа бы сказать, сколько времени по-венгерски, но это потребовало бы прежде всего получаса математических расчетов… Дама оказалась разговорчивая, а на мое печальное «сорри» искренне удивилась и спросила почему-то: Nicht ungarisch?   Интересно, у меня какой-то «немецкий» вид? В Германии меня постоянно убежденно спрашивают что-нибудь в смысле: Вы ведь в Германии живете?..

Я сумела выскочить из автобуса как раз под башней и некоторое время удовлетворенно бродила вокруг нее в обществе еще двух странных людей, которым от нее что-то было надо, но башня оказалась без об’яснений закрыта.

Бросив попутчиков наслаждаться атмосферой, я поднялась выше на гору – в списке местных достопримечательностей далее значился Феллегвар, средневековая крепость на верхушке высокой горы с «драматическим» видом на ту самую излучину. 

Дорога в Феллегвар выглядела так: от нормального асфальтированного пути, ведущего в неведомый населенный пункт,  отходит выше по склону деревянная лесенка в несколько ступенек, отмечая начало пути, на случай, если мы не поверим указателю, направленному в глухой лес без особых намеков на тропу или что-то в этом роде.  После долгих раздумий я все-таки поверила этой лесенке и стала подниматься в лес.

Крепость ставили с умом – если кто хотел ее взять штурмом, им не позавидуешь. Путь был страшный – крутой склон, то и дело исчезающие в камнях и корнях намеки на едва протоптанную тропку, и в особо трудных местах, когда измученный путник с отчаянием задумывается, не идет ли он вовсе по случайному руслу высохшего ручья – трогательные синие крестики на деревьях. Мол, верным путем идете, товарищи.

Когда, заливаясь потом, я добралась до ворот наводненного туристами Феллегвара, то словно попала в иной мир. Нормальные люди, конечно, добирались автобусами, но это, разумеется, не для искателей приключений…

Крепость оказалась прелестная, по-европейски маленькая и уютная, с аутентичной экспозицией: осадные орудия наготове под стенами, колодки во внутреннем дворе, залы с восковыми фигурами – застывший танец под постоянно играющую средневековую музыку, экспонаты на темы охоты, быта и оружия. Тщательно продуманный маршрут, который вовсе не обязывает им следовать, но любопытному посетителю не позволит пропустить ни одного уголка крепости. И конечно, шикарные виды на величавую реку с многочисленных уровней крепостных стен. 

"Подходи, не стесняйся!"

В город я спускалась другой тропой, издевательски каменистой, которая внезапно и очень уместно перешла в Путь Страстей – под’ем, уставленный изображениями, в данном случае, барельефами, на тему крестного хода. Более чем уместно. Завершался путь (а в моем случае начинался) простым черным крестом уступе горы, у подножия которого светлели белые лилии. 

Что любопытно, эта дорога тоже была отмечена синими значками на деревьях, но с этой стороны не крестиками, а черточками, то есть значки можно было прочитать как «плюсы» со стороны Соломоновой башни, и «минусы» со стороны города. Что бы это значило, осталось загадкой. Или такой мадьярский юмор?

Свалившись с горы в самом центре городка, я принялась искать руины дворца Матяша на Фё утце, то есть Главной улице, которую не сразу удалось опознать как таковую… Впрочем, эта типично деревенская улочка оказалась неожиданно длинной, и когда я уже уверилась в том, что как обычно прозевала этот дворец между какими-нибудь огородами, руины внезапно возникли передо мной во всем своем великолепии.  Венгрия не устает поражать извечной тягой к величию, пышности, обширным пространствам – редкое явление для Европы. У Матяша должен был быть роскошнейший двор – масштабы дворца  феноменальны для XV столетия.  И ведь это только руины,  лабиринты пустых помещений со скупой аутентичной меблировкой в нескольких полностью сохранившихся залах, гигантская лестница, ведущая в пустоту  обрушенных стен, и одинокий восстановленный фонтан в прекрасном восточного духа дворике. Одиночество и ностальгическая грусть по чужому, но оттого только более манящему прошлому…

Я долго бродила пустынными залами, время от времени натыкаясь на разрозненных представителей одной семьи, которую тоже каким-то чудом занесло в этот печальный памятник блестящей эпохи, да на уже знакомую по Соломоновой башне пару – как тесен мир… в Вишеграде.

И осталось от поездки странное грустное и светлое настроение…

ВЕЧНАЯ ЗАГАДКА: судьба Людвига II Баварского и отражение ее в искусстве - авторская программа

Новое выступление. На этот раз будет лекция, посвященная моему любимому историческому персонажу - Людвигу Баварскому, покровителю национальной оперы и технического прогресса, строителю сказочных замков.
27 ноября, в 17.00, там же, в библиотеке Маяковского (Невский 20) я расскажу о судьбе Людвига и интерпретациях ее в современном кино и театре.

Большое здание с колоннами на углу Невского и Мойки, центральный вход, по лестнице на второй этаж, попадаете в ротонду и там от входа первая дверь налево - Центр по искусству и музыке. Добро пожаловать, буду  очень рада!

 

TIME OF THEIR LIVES

Середина января. Берлин. Дово льно морозно, но не слишком, нормальная зимняя погода. Унтер ден Линден и все близлежащие улицы в раскопках, куда ни посмотришь – строительные краны, гулять радости мало. В пять часов уже кромешная темень, не нарадуюсь, что Питер живет по летнему времени. 

Знаменитый Фридрихштадтпаласт – днем это тускло-серый безликий ящик – оживает, когда спускается вечер, и сияет яркими афишами и ядовито розовой световой окантовкой окон. Афиш сегодняшнего концерта нет ни на здании, ни поблизости – это Гастшпиль, гостевой концерт, втиснутый вне постоянного репертуара, в выходной день дворца. Однако, зал полон, и настрой публики исключительный: выступает звездный дуэт немецкоязычного мюзиклового театра, Пия Даус и Уве Крёгер, артисты, которых в Берлине хорошо знают и любят. И которые хорошо знают и любят Берлин – они много здесь выступали, а Крёгер  здесь учился в далекие 80-е годы, разумеется, тогда еще на западной стороне. С тех пор прошло 25 лет, с начала двух блестящих карьер – хороший повод для совместного «юбилейного» тура по Австрии и Германии. Этот тур начался накануне в Колоссеум-театре Эссена (где десять лет назад оба блистали в первой немецкой постановке Элизабет) и завершится в мае в Вене, где двадцать лет назад та же Элизабет сделала обоих звездами.

Под звуки увертюры-попурри из песен из наиболее популярных мюзиклов Ллойд-Веббера – Суперзвезды, Кошек, Старлайта, Эвиты, Призрака, Сансета – мне пришло в голову, а ведь правда, каждый из этих мюзиклов имеет отношение к кому-то из выступающих, если не к обоим сразу. Так же как и многие другие популярные во всем мире мюзиклы – те же Отверженные или Мисс Сайгон, или, например, … и оркестр Хервига Кратцера, постоянно сопровождающий обоих исполнителей на концертах, заиграл таинственное, щекочущее нервы начало Willkommen, Bienvenu, Welcome с ощущением, что кто-то приближается такой мягкой, неторопливой, крадущейся походкой… но на сцене было пусто, и торопливо завертевшись, мы обнаружили нашего неизменного МС в центральном проходе. После его приветствия и многообещающих заверений: «Hier bei uns ist das Leben wunderschööööön!» вышла Пия с «Кабаре», после чего последовала обкатанная ими много лет назад на концертах «Nobody’s Side», а затем – долгий марафон, череда сольных номеров. Артисты явно получали массу удовольствия, и это место, и эти песни явно означали для них множество теплых и ностальгических воспоминаний – яркое и прекрасное прошлое. И у порядочной части публики, надо думать.

Отверженные. Мюзикл, который значит особенно много для обоих. «Штерн». Уве, идеально прямой, в полном осознании того, что на нем должен быть мундир, обращается к звездам – собратьям по службе – с мечтательной и печальной улыбкой, и звезды отражаются у него в глазах (вспомнить Кроу и прослезиться). Пия поет соло Фантины – она была Фантиной, когда познакомилась в Амстердаме с Крёгером-Анжольрасом, когда были они совсем молодыми, неопытными актерами, на которых не задерживались камеры бутлегеров ;). Именно «Отверженные» положили начало этому дуэту, который впоследствии открыл первую страницу истории национального немецкоязычного мюзикла.

Три мушкетера. Молитва Ришельё и соло Миледи «Я вернулась». Здесь в Берлине они встретились в своем единственном совместном спектакле помимо «Элизабет».

Totale Finsternis. Каждый раз, когда я это наблюдаю, мне приходит в голову, что из Уве получился бы замечательный (и уж точно очень неординарный) Кролок, если бы не полное внешнее несовпадение с персонажем. Пия, в начале концерта равнодушно отвергавшая активные ухажвания и признания в любви со стороны партнера, после вампирского поцелуя дивно разыграла внезапное потрясение, страх, осознание, в какую бездну ее тянет, и молча убежала со сцены. Проводив ее долгим вожделеющим взглядом Уве – очень уместно - принялся читать классическую лекцию ван Хельсинга – Nosferatu. В пару к «Дракуле» Пия исполниля заглавное соло из «Ребекки» (о том, кто, собственно, создал образ Максима, неловко промолчали).

Завершился первый акт первой фрагментом Музыки ночи и Призраком Оперы – кажется, ни разу еще не звучало Увино: «Sing My Angel Sing!» настолько прочувствованно и мощно.

Бульвар Сансет – блестящие Джо Гиллис и Норма, хотя они исполняли эти роли в разных театрах.

All that Jazz – в «Чикаго» Пия выступала на Бродвее. В пару ей Крёгер исполнил единственный немюзикловый и единственный новый для слушателей номер концерта – Skyfall, прибавив его к своей коллекции песен джеймсбондовской франшизы.

Хайлайтом концерта стал непривычный для немецкой публики «Эдельвайсс», который они исполнили дуэтом, причем, если Уве уже года два из кожаных альпийских шорт можно сказать не вылезает, то Пия, к всеобщему удивлению, тоже явилась в дирндле – национальном тирольском женском костюме. Уве в который раз уже рассказал историю о том, как он попал в этот мюзикл – как знать не знал, что это такое, и впервые услышал «Эдельвайсс» в азиатском караоке-баре, и как неоправданно плохо знакомо немецкоязычное население с этим сюжетом. Но не упустил и случая проехаться по американцам, отметив, что в фильме семейство фон Трапп жизнерадостно переходит пешком через горы из Зальцбурга… в Швейцарию! :) А ведь верно, раньше и в голову не приходило… Интересно, сколько они туда шли? :) Рассказал Уве и о том, как мэр Нью-Йорка встречал австрийскую делегацию «Эдельвайссом», в полной уверенности, что это австрийский национальный гимн.  

Песня исполнялась и соло, и дуэтом, и на немецком, и на английском, но несмотря на чудные аутентичные костюмы, концовка получилась смазанной и не было того потрясающего впечатления, как от исполнения этого же номера летом в Фюссене, когда Уве пел один и гораздо более проникновенно.

Завершился концерт блоком из Элизабет – самый дорогой для себя спектакль оставили на сладкое. Когда Уве спрашивают о любимой роли, он не задумываясь называет «дер Тода»: «Это же мое дитя (Mein Kind)!» Во время последнего дуэта у Пии случилось два подряд конфуза: от нее отвалилось нечто большое и серебристое (укаршение активно рекламируемой ею фирмы), а потом еще и что-то случилось с туфлей, так что Пия поспешила ухромать со сцены.

Но зрителей ожидало еще целое дополнительное представление da Capo, артистов много раз вызывали на сцену, отдача была потрясающая. Как мне сказали, накануне, на первом концерте тура, такого настроения в зале не было. Не зря, в очередной раз выйдя из-за кулис, Крёгер взревел: «Я ЛЮБЛЮ БЕРЛИН!»

Были там моменты общего погружения в воспоминания: в конце Time of my Life, Уве и Пия без всякой связи с песней замирают обнявшись и оба одинаково опускают глаза, явно охваченные одним и тем же наплывом нежности и ностальгии; непередаваемое выражение в глазах Крёгера, когда он поднимает Пию на руки в финальном номере Элизабет:  Она – моя! и уносит прочь. Der Schleier fällt в завершение концерта публика восприняла как дорогой подарок.

Надо признать, рядом с Пией голос Уве звучал напряженно, но все-таки гораздо лучше, чем два года назад - во время перерыва в мюзикловой карьере. 

Было и много веселья и спонтанных шуток. Был момент, когда Уве принес для Пии букет несколько пожухших роз – надо думать из реквизита, и тут же нашелся: «Это… от вчерашнего концерта остались, я их в холодильнике держал… не очень помогло»

Раздавая благодарности, Крёгер упомянул, что все костюмы подготовила фирма Андреи Бошан, в которой он является партнером, и Пия ревниво вклинилась: «Дирндль – моей мамы!», Уве ей это не спустил, и когда настала очередь Пии рекламировать драгоценности Ювелан, не преминул заметить как бы между прочим: «Это которое свалилось?»

Последний Time of my life утонул в перепутанных строках и всеобщем хохоте, когда актеры обнаружили, что слова песни уж слишком соответствуют им самим и нынешнему моменту. Впрочем, публика явно имела в виду то же самое:

You’re the one thing I can’t get enough of!